Реформистская политика Ф. Д. Рузвельта

Несколько иной вариант истории американского реформизма как прагматического эксперимента выдвинул Р. Хофстедтер, согласно которому американский реформизм освобождается от идеологических одежд только со времен «нового курса» и благодаря «новому курсу». Но именно в этом Хофстедтер видел подлинное историческое значение реформистской политики Ф. Д. Рузвельта, ее неоспоримое преимущество перед реформизмом «прогрессивной эры» 1900—1914 гг. Прогрессистское движение, по Хофстедтеру, начинено идеологическими символами, его язык — это язык социальных страстей, противоречий, вражды классов. Другое дело — «новый курс»: идеологический подход, доказывал Хофстедтер, уступил в 30-е годы место экспериментально-оппортунистическому подходу к социально-экономическим проблемам, направленному на поиски практических, отбираемых политическим опытом и практикой, а не идеологическим теоретизированием мер по решению сложных общественных проблем.
На концепции Хофстедтера, как, впрочем, и других неолиберальных авторов, лежит печать теории «конца идеологии», или «деидеологизации», вошедшей в моду в США с 50-х годов. Буржуазный историк тщился доказать, что американское общество «массового потребления» и «всеобщего благоденствия» избавилось от идеологических распрей и идеологических установок и могло развиваться впредь на основе простого и постепенного увеличения социально-экономического «пирога», осуществляемого квалифицированными экспертами по государственно-монополистическому регулированию.
В свете вышеизложенной концепции неолиберальных авторов небезынтересно задаться вопросом: существует ли какое-нибудь основание считать Ф. Д. Рузвельта и его «мозговой трест» экспериментаторами-прагматиками, не имевшими в голове никаких идеологических установок?
поэзия

Развитие государственно-монополистического капитализма

С одной стороны, развитие государственно-монополистического капитализма ведет к расширению средств эксплуатации, сосредоточенных в руках крупного капитала, к совершенствованию орудий политического и идеологического давления на массы. С другой стороны, оно создает для крупного капитала необходимость идти на ряд уступок трудящимся массам, считаться с интересами средних слоев, мелкой буржуазии, служащих, интеллигенции, которые испытывают на себе гнет монополий, но без которых монополистическая буржуазия не может удержать своего господства. Это противоречие сказывается на всей деятельности буржуазного государственного аппарата, предопределяет подверженность отдельных его частей давлению со стороны прогрессивных антимонополистических сил».
Глубокая противоречивость характеризует все аспекты ГМК: его историческое место, содержание, конкретные формы и проявления. С одной стороны, государственно-монополистическое регулирование использовалось буржуазией с самого начала как средство самосохранения в целях продления исторического срока буржуазной общественно-экономической формации, что предопределило его глубоко консервативный исторический смысл; с другой — развитие ГМК означало дальнейший подрыв частнособственнических основ, радикальный скачок в обобществлении характера производства при капитализме, переход последнего в то новое качественное состояние, которое, по словам В. И. Ленина, «есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет».
С одной стороны, государственно-монополистический капитализм есть соединение сил монополий и буржуазного государства в целях сохранения экономического господства монополистического капитала. С другой стороны, государство, желая увековечить исторические позиции монополистического капитализма в целом, вынуждено зачастую поступать вопреки интересам отдельных монополистических групп, ущемлять их экономические интересы, идти на уступки массовым социальным слоям, постоянно лавировать и проявлять большую относительную самостоятельность, нежели на домонополистической стадии. Это способно порождать и порождает среди масс иллюзии о «внеклассовом», плюралистском характере буржуазного государства.
поэзия