Социальные расходы буржуазного государства

Выше уже отмечалось, что в новейшее время социальные расходы буржуазного государства и буржуазный реформизм выступают как неотъемлемая часть государственно-монополистического капитализма. Иными словами, буржуазное государство идет на социальные реформы как под воздействием классовой борьбы пролетариата, так и имея в виду обеспечение оптимальных условий функционирования монополистической экономики, регулирования совокупного общественного спроса, поддержания необходимого уровня покупательной способности, создания благоприятных условий для воспроизводства, распределения и научно-технической подготовки рабочей силы и т. д. В советской литературе в связи с этим отмечается: «Социальное страхование, рассматриваемое с точки зрения расширенного воспроизводства, охватывает практически все основные моменты воспроизводственного процесса, выступая в качестве одного из крупных источников увеличения размеров функционирующего капитала, формирования совокупного спроса и реализации общественного продукта, в роли антициклического, антикризисного фактора и, наконец, в качестве непременного условия воспроизводства главной производительной силы общества — рабочей силы. Воспроизводственная функция социального страхования настолько велика и значительна, что без такого страхования расширенное капиталистическое воспроизводство в современных условиях было бы практически невозможно или в лучшем случае оно осуществлялось бы в несовершенном, деформированном виде».
В свете обозначенной функции социальных расходов буржуазного государства, а следовательно, и буржуазно-реформистских социальных мероприятий выглядят безосновательными попытки представить их в качестве благотворительной меры в отношении эксплуатируемых масс. Они оказываются скорее благотворительными мерами в отношении монополистического капитала.
классика поэзии

Влияние неоконсерватизма

Несмотря на рост влияния неоконсерватизма, государственно-монополистический капитализм США не утратил буржуазно-реформистских черт. Более того, неоконсерватизм вынужден был в конечном счете одобрить социально-экономические нововведения «нового курса», но противиться их дальнейшему развитию. Буржуазный реформизм, таким образом, остается частью государственно-монополистического капитализма США. Это обстоятельство объясняется не в последнюю очередь тем, что США, претендующие в послевоенный период на роль лидера капиталистического мира, должны чаще других буржуазных стран отвечать на вызов и успехи реального социализма, в том числе и па его достижения в сфере повышения материального и социального уровня трудящихся. Буржуазный реформизм выступает не только в качестве одного из важных средств государственно-монополистического регулирования, по и средства мирного соперничества с социализмом.
После второй мировой войны развитие буржуазно-реформистских программ ГМК пришлось преимущественно на вторую половину 40-х и особенно на 60-е годы. В 60-е годы две категории граждан США, находящиеся на низших ступеньках социальной лестницы, — престарелые и семьи, живущие ниже официального уровня бедности, получили право на частичную оплату медицинской помощи из государственных фондов (программы «Медикейр» и «Медикейд»). Были приняты законы о продовольственных талонах для бедных американцев, повышении минимальных почасовых ставок лицам наемного труда и распространении их на новые категории рабочих, а также другие меры, удовлетворяющие рузвельтовской концепции «заправки насоса». Финансовая помощь правительства распространялась на нуждающихся детей в начальных и средних школах, семьи без кормильцев, некоторые новые категории нетрудоспособных американцев. Были приняты законы, направленные на расширение строительства жилищ, школ, университетов, профессионально-техническую подготовку Молодежи и использование рабочих кадров и т. д. В результате социальные расходы властей в текущих ценах возросли за 20 лет, начиная с 1960 г., более чем в 6 раз. Эта цифра уменьшится, если учесть падение стоимости доллара за этот период более чем в 2 раза и некоторые другие факторы. И все же рост статей государственных социальных расходов в США весьма велик— он неизменно является объектом апологетических истолкований в буржуазной литературе и нуждается в развернутом комментарии.
аматорские стихи

Буржуазно-реформистский характер

Буржуазно-реформистский характер государственно-монополистического капитализма США не мог не отразиться на классовых взаимоотношениях в стране и послужил объективным основанием для активного развития буржуазной идеологии и широкого распространения в массах иллюзий, связанных с утверждением в стране «государства всеобщего благоденствия».
Буржуазно-реформистский вариант ГМК не смог в дальнейшем утвердить свою монополию в США. После второй мировой войны и на современном этапе в США получили развитие либерально-реформистский и консервативный варианты ГМК, нашедшие воплощение в идеологии и политике соответственно демократической и республиканской партий. В советской историографии современные платформы демократов и республиканцев различают как неолиберальную и неоконсервативную. В отличие от классического либерализма и консерватизма они признают активную роль государства в социально-экономическом развитии буржуазного общества. В свою очередь отличие неоконсерватизма от неолиберализма состоит в том, что неоконсерватизм стоит на жесткой, существенно ограничивающей права рабочего класса позиции в отношении профсоюзов (республиканцы охраняют закон Тафта — Хартли, демократы выступают за его отмену), настаивает на консервации (а не расширении) буржуазных социальных и экономических реформ, выступает за использование таких форм государственной помощи бизнесу, которые способствовали бы экспансии частного предпринимательства и индивидуальной инициативы, а не их ограничению. Неоконсерватизм наиболее близок к военно-промышленному комплексу и ратует за возрастание его роли в ГМК.
поэзия

Государственное социальное страхование

Система государственного социального страхования и вспомоществования становится со времен «нового курса» неотъемлемой частью государственно-монополистического регулирования в США, важной основой антикризисной и антициклической политики правительства. Резкое увеличение доли рабочего законодательства в серии государственно-монополистических мероприятий 30-х годов отразило и расстановку классовых сил в тот период: в отличие от начала XX в. движущей силой в борьбе за демократические преобразования в это время выступала уже не разоряющаяся мелкая буржуазия, а рабочий класс.
В качестве отличительной черты социальной программы Ф. Д. Рузвельта, ставшей основополагающим свойством последующего развития государственно-монополистического регулирования в США, выступило стремление «откупиться» за пороки капитализма минимальной платой. Так, общей чертой обоих важнейших видов социального страхования, по старости и по безработице, были изъятие из сферы действия закона больших групп трудящихся (сельскохозяйственные рабочие, домашняя прислуга, государственные служащие и др.), низкий уровень страховых выплат, недемократичность всей системы социального обеспечения. Пенсии по старости определялись размером в 85 долл. в месяц для лиц старше 65 лет. Учитывая, что средняя продолжителъность жизни в CHIA равнялась тогда 62 годам, злые языки окрестили их «пенсиями для покойников». Пособия по безработице в конце 30-х годов в среднем выплачивались 9,4 недели в год по 11 долл. в неделю, что составляло 36,6% заработной платы.
Несмотря на отмеченную ограниченность, государственно-монополистические и буржуазно-реформистские мероприятия «нового курса» имели реальное значение и оказали воздействие на ход исторического развития США. Особенностью государственно-монополистического регулирования периода «нового курса» являлось его буржуазно-реформистское обрамление, что отличало его от других известных вариантов ГМК 30-х годов — германского и итальянского. Имея в виду это обстоятельство, Советский автор писал, что «в США развивался совершенно отличный от фашизма вариант государственно-монополистической модели, несмотря на то, что и в этой стране появились ростки действительного фашизма, не получившие в силу многих обстоятельств большого развития».
популярные стихотворения

Политика нового курса

Политика «нового курса» Ф. Д. Рузвельта, направленная на преодоление глубочайшего в истории капитализма экономического кризиса, привела к оформлению как экономических, так и социально-политических основ государственно-монополистического капитализма в США. Одной из отличительных черт экономической политики Ф. Д. Рузвельта, запечатлевшейся наиболее ярко в законе о восстановлении промышленности (НИРА) от 16 июня 1933 г., являлся отказ от «размахивания дубинкой» в отношении монополий в пользу тесного сотрудничества с большим бизнесом в целях стабилизации рыночных цен, объема производства, унификации условий труда. В условиях банкротства частных банков государство щедро субсидировало корпорации, имея в виду приостановить свертывание производства и массовое увольнение рабочих. Антикризисная политика правительства, осуществлявшаяся в первую очередь за счет налогоплательщиков, породила хронический бюджетный дефицит. Так рухнула еще одна классическая заповедь буржуазной политики — сбалансированный бюджет. Бюджетный дефицит стал с тех пор краеугольным камнем государственно-монополистического регулирования и на протяжении вот уже более 50 лет выступает в качестве неизбежной, постоянно увеличивающейся и все более взрывоопасной платы за врачевание язв и пороков капитализма.
Дефицитное государственное финансирование стало источником и социальной программы государственно-монополистических мероприятий Ф. Д. Рузвельта. Он первым среди крупных политиков США увидел в социальных расходах не благотворительную акцию в отношении эксплуатируемых масс, а основополагающее средство врачевания все тех же экономических недугов капитализма, чреватых к тому же катастрофическими политическими последствиями. Одобренный его правительством в 1935 г. закон о социальном страховании престарелых, безработных, некоторых категорий нетрудоспособных был направлен, используя определения самого Ф. Д. Рузвельта, па «расширение покупательной способности фермеров и промышленных рабочих», на «заправку насоса», и, как следствие, на рассасывание перепроизводства товаров. Этой же цели должен был способствовать и закон 1938 г. о минимальных ставках заработной платы для некоторых категорий рабочих и служащих.
ведьма

Альтернативные варианты

Один из таких альтернативных вариантов, известный как «просвещенный индивидуализм», пропагандировался президентом США Г. Гувером. Правительство, согласно его взглядам, должно было «просвещать» труд и капитал относительно взаимовыгодных условий существования, понуждать их к добровольному сотрудничеству. Но он же был противником государственного арбитража во взаимоотношениях бизнеса, труда, потребителей. Гувер признавал значение федеральной резервной системы как средства борьбы с инфляцией, не отрицал, что государство в определенной степени должно способствовать рассасыванию безработицы, облегчению бремени фермеров. Но в целом он, подобно большинству республиканцев, твердо придерживался двух главных политических заветов «великой старой партии»: государство должно не ограничивать, а всячески поощрять индивидуальную инициативу; федеральное правительство не вправе отчуждать от властей штатов их традиционные прерогативы. В 1931 г., в разгар крупнейшего в истории капитализма экономического кризиса, он провозглашал: «Так же как ответственность за управление нацией ложится в нашей стране главным образом на плечи местных властей, социальная ответственность всей тяжестью ложится па плечи индивидуума. Если от индивидуума будут отчуждены его инициатива и ответственность, он лишится своей свободы и прав». Гувер утверждал, что частное предпринимательство сможет собственными усилиями справиться с экономическим кризисом, как это не раз бывало в прошлом. Действительность, однако, доказала полную несостоятельность предсказаний Гувера. Кризис 1929—1933 гг. раз и навсегда положил конец попыткам ликвидации ГМК и восстановления позиций буржуазного индивидуализма.
красивые строчки из песен

Государственно-монополистические тенденции

Государственно-монополистические тенденции в историческом развитии США были закреплены в годы первой мировой войны. «Переход к прямому государственному регулированию экономики и социальных отношений... — пишут об этом периоде советские историки, — свидетельствовал о том, что монополистический капитализм начал ускоренными темпами перерастать в государственно-монополистический капитализм». Доктрина государственно-монополистического регулирования получила к этому времени и идеологическое выражение в платформах двух буржуазных партий: республиканцы обозначили социально-экономический арбитраж и реформаторство государства как «новый национализм» (эта доктрина была сформулирована Г. Кроули и внесена в платформу партии Т. Рузвельтом), а демократы назвали свой вариант «новой свободой» (он был обоснован Л. Брандейсом и подхвачен В. Вильсоном).
Лидер демократов Вильсон, бывший президентом США с 1913 по 1921 г., не ограничивался требованиями, направленными на смягчение социальных конфликтов между монополиями и эксплуатируемыми массами. Он также считал необходимым бороться с эксцессами стихийного развития капиталистического рынка и производства. В частности, он был поборником федеральной резервной системы, которая являлась средством государственно-монополистического воздействия на финансово-валютную политику и должна была освободить капиталистическую экономику в целом от прихотей Морганов и других денежных «императоров» Америки. Вильсон признавал, что частное предпринимательство не в состоянии обеспечить полную занятость рабочей силы, и настаивал на развитии федеральных программ общественных работ, которые должны были смягчить один из главных пороков капитализма.
В 20-е годы в США наблюдается некоторое ослабление государственно-монополистического регулирования, а разрабатываемые в это десятилетие планы «индустриальной демократии» и социального патернализма мыслились как альтернатива государственно-монополистическим методам регулирования.
Лозанна

Практическая деятельность буржуазного государства

В своей практической деятельности буржуазное государство с самого начала изыскало средства «урегулирования» отношений между обществом и монополиями без ущемления экономического господства последних. Верховный суд США вскоре после принятия антитрестовского закона Шермапа 1890 г. провел различия между «неразумным» и «разумным» ограничением конкуренции, что означало легализацию процесса монополизации. Президент США начала XX в. Т. Рузвельт проводил разницу между «плохими» и «хорошими» трестами, а «великий реформатор» В. Вильсон — менаду «большим бизнесом», объявлявшимся положительным явлением, и «большими трестами», заслуживавшими осуждения. Все эти идеологические ухищрения санкционировали укрепление связей монополий и государства, ограничивавшего вопиющие злоупотребления и откровенно антиобщественную практику монополий, по поощрявшего рост их экономического и, как следствие, политического могущества.
Особенностью государственно-монополистического регулирования в США на раннем этапе являлось его развитие по преимуществу в сфере взаимоотношений между монополиями и немонополистической буржуазией, практически не включавшее в себя рабочего законодательства. Объяснялось это высокой активностью мелкой городской и сельской буржуазии, выступившей в качестве движущей силы реформистского движения на популистско-прогрессистском этапе (так обозначается в США период массовых движений за реформы в 1890—1914 гг.), с одной стороны, и пассивностью ведущего профсоюзного объединения АФТ, которое, следуя принципу «волюнтаризма», отрицательно относилось к расширению государственного вмешательства в отношении труда и капитала, — с другой. Вплоть до 30-х годов рабочее законодательство ограничивалось законами отдельных штатов, среди которых наиболее широко было распространено страхование от производственного травматизма и болезни. Зато США отстали на четверть и более века от капиталистических стран, первыми принявших наиболее важные рабочие законы (о праве пролетариата на коллективный договор и забастовку, о пенсионном обеспечении по старости, страховании от безработицы и др.).
Альбигойские Войны

Специфические черты развития

Критика буржуазных концепций социально-экономической политики американского государства в XX в. вряд ли будет удовлетворительной без всестороннего учета общих и специфических черт развития государственно-монополистического капитализма в США. В США процесс монополизации, выступивший в качестве материальной предпосылки и основы государственно-монополистического регулирования, развивался быстрее, чем в других буржуазных странах, что обусловило относительно раннее возникновение там государственно-монополистических тенденций. Еще в 1887 г. в целях упорядочения конкурентной борьбы между железнодорожными корпорациями в США был принят федеральный закон о государственном регулировании межштатной железнодорожной сети. В пользу закона выступили «просвещенные» монополисты, например Дж. Перкинс, заявивший: «Борьба за существование и выживание наиболее приспособленных является великолепной теорией, но наиболее приспособленным нужно самим выявить в борьбе между собой».
Накануне первой мировой войны в США было принято уже несколько федеральных законов, направленных на государственное регулирование деятельности монополий. Отличительная черта этих законов состояла в том, что они были расцвечены антимонополистической риторикой: это отразило и традиционно сильные позиции буржуазного индивидуализма в США, и широкий протест мелкой и средней буржуазии против произвола монополий, и демагогический характер буржуазного законодательства. Антимонополистическая фразеология остается и поныне своеобразным фасадом государственно-монополистического регулирования в США: в стране, где монополии достигли самых сильных позиций в мире, произнесено и больше слов против монополий.
Как выбрать профессию?

Противоречивые характеристики

Наличие противоречивых характеристик и черт ГМК, конечно, не отрицает его классовой сущности, которая заключается в защите экономических, социальных и политических интересов буржуазного общества на его высшей, монополистической стадии, по оно служат предостережением от прямолинейных оценок как государственно-монополистического регулирования, так и его идеологических обоснований. Апологетический характер современных буржуазных интерпретаций государственно-монополистического капитализма проявляется не столько в прямой фальсификации тех или иных конкретных фактов (хотя и это, конечно, имеет место), сколько в искажении соотношения его промонополистических и социально-реформистских сторон и затушевывании его истинной, классовой сущности.
Характеризуя эту особенность современных буржуазных апологий ГМК, советский исследователь отмечал: «Буржуазные идеологи делают упор на формально сходных аспектах и функциях социальных фондов государственно-монополистического капитализма и социалистических общественных фондов потребления, сознательно умалчивая при этом о различиях по существу, «забывая» о том, что одни и те же, формально сходные категории наполняются диаметрально противоположным содержанием в зависимости от характера общественно-политического строя, системы существующих экономических отношений, и прежде всего господствующих в данном обществе отношений собственности». Буржуазные апологеты искажают истину не тогда, когда показывают распространение систем социального страхования и вспомоществования при капитализме, а тогда, когда рассматривают их как продукт усилий «плюралистского государства», средство преодоления конфликта труда и капитала. Государственно-монополистическое регулирование видоизменяет взаимоотношения и противоречия между буржуазией и пролетариатом, но конечно же не устраняет их.
Селевкия основана как полис

Современное буржуазное государство

Современное буржуазное государство, стремясь к расширению антициклических и антикризисных мер, предотвращению спадов и перебоев производства, идет иа ограничение прав рабочих, прежде всего права па забастовку, стремится всеми правдами и неправдами утвердить «классовый мир» в промышленности и па транспорте, во всех сферах капиталистического хозяйства, что ярко раскрывает его промонополистическую сущность. Вместе с тем государство в тех яге антикризисных и антициклических целях, стремясь приостановить эксцессы капиталистического перепроизводства, вынуждено поддерживать па определенном уровне покупательную способность масс, проводить в жизнь программы вспомоществования безработным, беднякам, престарелым, инвалидам, многодетным семьям, что в определенной мере способствует улучшению положения низших и средних слоев. В целях стабилизации рынка наемного труда и обеспечения благоприятных условий воспроизводства и функционирования рабочей силы, что отвечает интересам монополистической экономики в целом, государство должно было идти на развитие систем социального страхования от безработицы, производственного травматизма, профессиональных заболеваний, ограничение и запрет детского труда, признание коллективно-договорного права рабочих и друтие меры, которые уяге отвечали и непосредственным интересам пролетариата.
С одной стороны, к структурным компонентам современного государственно-монополистического капитализма относится такое чудовищное явление, как военно-промышленный комплекс, разрастание которого не только противоречит классовым интересам определенного национального пролетариата, но и угрожает всему миру, создает опасность для самого существования человечества. Но с другой стороны, в структуре ГМК есть такие социальные институты и фонды, которые представляют реальное завоевание трудящихся и развитие которых отвечает интересам пролетариата.
• Примеры вина

Реформистская политика Ф. Д. Рузвельта

Несколько иной вариант истории американского реформизма как прагматического эксперимента выдвинул Р. Хофстедтер, согласно которому американский реформизм освобождается от идеологических одежд только со времен «нового курса» и благодаря «новому курсу». Но именно в этом Хофстедтер видел подлинное историческое значение реформистской политики Ф. Д. Рузвельта, ее неоспоримое преимущество перед реформизмом «прогрессивной эры» 1900—1914 гг. Прогрессистское движение, по Хофстедтеру, начинено идеологическими символами, его язык — это язык социальных страстей, противоречий, вражды классов. Другое дело — «новый курс»: идеологический подход, доказывал Хофстедтер, уступил в 30-е годы место экспериментально-оппортунистическому подходу к социально-экономическим проблемам, направленному на поиски практических, отбираемых политическим опытом и практикой, а не идеологическим теоретизированием мер по решению сложных общественных проблем.
На концепции Хофстедтера, как, впрочем, и других неолиберальных авторов, лежит печать теории «конца идеологии», или «деидеологизации», вошедшей в моду в США с 50-х годов. Буржуазный историк тщился доказать, что американское общество «массового потребления» и «всеобщего благоденствия» избавилось от идеологических распрей и идеологических установок и могло развиваться впредь на основе простого и постепенного увеличения социально-экономического «пирога», осуществляемого квалифицированными экспертами по государственно-монополистическому регулированию.
В свете вышеизложенной концепции неолиберальных авторов небезынтересно задаться вопросом: существует ли какое-нибудь основание считать Ф. Д. Рузвельта и его «мозговой трест» экспериментаторами-прагматиками, не имевшими в голове никаких идеологических установок?
поэзия

Развитие государственно-монополистического капитализма

С одной стороны, развитие государственно-монополистического капитализма ведет к расширению средств эксплуатации, сосредоточенных в руках крупного капитала, к совершенствованию орудий политического и идеологического давления на массы. С другой стороны, оно создает для крупного капитала необходимость идти на ряд уступок трудящимся массам, считаться с интересами средних слоев, мелкой буржуазии, служащих, интеллигенции, которые испытывают на себе гнет монополий, но без которых монополистическая буржуазия не может удержать своего господства. Это противоречие сказывается на всей деятельности буржуазного государственного аппарата, предопределяет подверженность отдельных его частей давлению со стороны прогрессивных антимонополистических сил».
Глубокая противоречивость характеризует все аспекты ГМК: его историческое место, содержание, конкретные формы и проявления. С одной стороны, государственно-монополистическое регулирование использовалось буржуазией с самого начала как средство самосохранения в целях продления исторического срока буржуазной общественно-экономической формации, что предопределило его глубоко консервативный исторический смысл; с другой — развитие ГМК означало дальнейший подрыв частнособственнических основ, радикальный скачок в обобществлении характера производства при капитализме, переход последнего в то новое качественное состояние, которое, по словам В. И. Ленина, «есть полнейшая материальная подготовка социализма, есть преддверие его, есть та ступенька исторической лестницы, между которой (ступенькой) и ступенькой, называемой социализмом, никаких промежуточных ступеней нет».
С одной стороны, государственно-монополистический капитализм есть соединение сил монополий и буржуазного государства в целях сохранения экономического господства монополистического капитала. С другой стороны, государство, желая увековечить исторические позиции монополистического капитализма в целом, вынуждено зачастую поступать вопреки интересам отдельных монополистических групп, ущемлять их экономические интересы, идти на уступки массовым социальным слоям, постоянно лавировать и проявлять большую относительную самостоятельность, нежели на домонополистической стадии. Это способно порождать и порождает среди масс иллюзии о «внеклассовом», плюралистском характере буржуазного государства.
поэзия

Домонополистическая эпоха

В домонополистическую эпоху она означала «равенство возможностей» в сфере предпринимательской деятельности и в доступе к западному земельному фонду, когда-де каждый американец мог превратиться в течение короткого времени и в независимого хозяйчика и в дельца. С утверждением монополистического капитализма и исчезновением «естественного» «равенства возможностей» в роли выразителя «эгалитарных принципов» в США, согласно Липсету, выступило государство, превратившееся постепенно из «государства-полицейского» в «государство всеобщего благоденствия».
Не будет преувеличением сказать, что подобная интерпретация является достоянием всей буржуазно-либеральной историографии США. Правда, если социолог Липсет датирует начало «государства всеобщего благоденствия» периодом «нового курса» 30-х годов, то либеральные историки относят его зарождение к рубежу XIX и XX вв., а его родоначальниками объявляют президентов-реформаторов Теодора Рузвельта и Вудро Вильсона.
Доктрина «государства всеобщего благоденствия», как известно, является мистифицированным выражением реальной практики государственно-монополистического капитализма, включающего как регулирование экономики, так и социальных отношений буржуазных обществ новейшего времени. Мистификации выразителей этой доктрины основываются на возвеличивании социально-реформистских черт государственно-монополистического капитализма, однобоком освещении противоречивых сторон ГМК.
Эти последние были охарактеризованы академиком Н. Н. Иноземцевым следующим образом: «Государственно-монополистический капитализм представляет сложную систему, в которой переплетаются экономические, социальные, политические факторы, — систему, распространяющуюся па все сферы жизни современного общества и, следовательно, не могущую не испытывать определенного воздействия со стороны последнего, имея в виду и такую важнейшую его часть, как рабочий класс, трудящиеся массы.
Гипюрное кружево 3